Меню

ТЕПЕРЬ МОГУ СКАЗАТЬ Я

Реплика Наты Катериненко (Киев) по поводу наследия Стаса Волязловского (Херсон), принадлежащего его маме – Алле Волязловской (Херсон).

 

 

Моя история с Херсоном началась в июле прошлого лета. Я приехала снимать в Музей современного искусства Херсон для архива. Потом у Славы Машницкого — главы Музея современного искусства Херсон и Фонда Полины Райко, было несколько проектов — инициатор (не организатор!) и информационная поддержка МіТЄЦ.

https://mitec.ua/kaligrafiya-neverbalnogo/

https://mitec.ua/ecole-photographique-de-kharki/

https://mitec.ua/ecole-photographique-de-kharkiv-vidkrittya/

https://mitec.ua/viktoriya-bavikina-pro-harkivsku-shkolu-fotografiyi/

(запланировано еще два проекта в июне этого года, но в связи со скандалом вокруг наследия Стаса Волязловского, который развел в фейсбуке Семен Храмцов, и к которому я оказалась причастна, мы их отменили. Для тех, кто не в теме – Слава Машницкий и Семен Храмцов – соратники по музею и фонду).

Далее было знакомство с мамой Стаса — Аллой Борисовной Волязловской на интервью, которое я спровоцировала, и которое должно называться «Стас Волязловский и Херсон» (еще не смонтировано и не опубликовано, и из-за скандальных событий, обозначенных выше, возможно, так никогда и не увидит свет). Цель этого разговора, на который были приглашены Вячеслав Машницкий, Семен Храмцов, Елена и Макс Афанасьевы («Тотем»), Алла Борисовна Волязловская — расставить точки над і, и внести некую ясность в деятельность и значение Стаса для Херсона и наоборот. Ведь мало кто знает в стране, что первая прижизненная персональная выставка Стаса в Украине состоялась именно в Херсоне, в Музее современного искусства. Факт, который почему-то не озвучивается, но, на мой взгляд, он крайне важен для понимания развития Стаса, для истории искусства Украины и влияния херсонской площадки на него в те годы. Также хотелось понять значение херсонского «Тотема» в жизни гениального художника.

Необходимо было собрать всех фигурантов вокруг Стаса, так как к тому моменту я поняла, что в Херсоне существует некая разобщенность, легкая конфронтация между институциями.

Так я познакомилась с Аллой Борисовной. Утонченным человеком, сильной женщиной, пережившей трагическую смерть сына — то, что не пожелаешь ни одному из нас, и сохранившей при этом ясность мысли и ощущения реальности. До встречи с ней, со слов деятелей херсонской культуры, я думала, что Борисовна (так ее называли в Музее современного искусства Херсон), так вот, некая Борисовна – это скорбящая мать, которая время от времени занята только тем, что собирает своих подружек и читает вслух стихи Стаса. Но во время интервью я поняла, что Алла Борисовна – носительница той важнейшей информации, которая должна быть зафиксирована для истории, понимания жизни и творчества Стаса Волязловского. И я не ошиблась.

https://mitec.ua/pro-stasa-volyazlovskogo/

На интервью к ней домой мы пришли с Виталием Трибушным. Меня поразила предельная открытость, пронзительность, смелость монолога Аллы Борисовны. Поразила история жизни Стаса и его близких взаимоотношений с мамой, их дружба. Из Борисовны Алла Борисовна превратилась в уникального, бесценного человека, судьба и жизнь которого крайне важна не только для меня, но и для нашей культуры в целом.

Видя, что она одинока, что в мыслях ходит по кругу, все время говоря о Стасе, о трагедии, что рядом с ней никого нет (подруга у нее одна, и встречаются они, насколько я понимаю, не каждый день), я дала себе обязательство не оставлять ее – приезжать в Херсон минимум раз в месяц, а если получится чаще, и поддерживать ее.

Так началась наша дружба.

Я приезжала, Алла Борисовна рассказывала мне снова и снова о Стасе, о том, что она хочет при жизни увидеть книгу Стаса, что хочет передать часть денег от продажи квартиры, где ранее она жила с сыном, в «Фонд Полины Райко», чтобы поддержать друзей Стаса, (это, кстати, я слушала с ужасом, так как считаю, что фонд должен поддерживать ее, но молчала, это — ее воля), что хочет, чтобы наследие Стаса было кому-то нужно.

Здесь я сделаю отступление от истории и обращусь к Саше Соловьеву, который прокомментировал пост Семена Храмцова репликой – «зачем так спешить». Саша, скажу — зачем. Затем, что каждый новый день может стать последним — для мамы Стаса, меня и тебя, что ждать, когда кто-то уйдет из жизни, и потом на свое усмотрение распоряжаться его имуществом и наследием – не комильфо, но можно помочь человеку при жизни улыбнуться и ради этого стоит шевелиться. В последние годы, если ты помнишь, было слишком много посмертных выставок, все мы, надеюсь, что и ты, понимаем, что лучше бы они были прижизненными.

Вернемся к истории. Так как акцент в разговоре Аллы Борисовны был на издании книги Стаса, на том, что она хочет, чтобы эта книга была издана в Украине, а не России, что ей хотелось бы подержать ее в руках, я начала действовать. Обратилась к одному киевскому бизнесмену, но он был не готов к такому изданию, и я решила предложить этот проект Grynyov Art Foundation, и фонд идею поддержал.

Алла Борисовна была счастлива.

Семен Храмцов тут же начал выдвигать аргументы против, говорить, что книгу Стаса надо издавать по-особенному, и что Grynyov Art Foundation не потянет ее особенность. Слушая Семена, его виденье книги, я понимала, что его соображения, какой книга должна быть – интересны, и чтобы снять конфликт, я предложила ему встречу с Борисом Гринёвым, на которой он озвучит свое виденье, и если Борису это подойдет, займется с Борисом ее изданием.

Борис согласился, и Семен приехал в Киев. Два часа разговора в ресторане прояснили ситуацию – Семену предложить нечего. Пришлось извиняться перед Гринёвым за потраченное впустую время, аргументируя, что есть и позитив в этой бестолковой встрече – общее решение, что это будет книга мамы Стаса, а Семен, если захочет, потом издаст свою.

Тогда мне казалось, что ясность есть и конфликт исчерпан.

Мы с Семеном провели день, я его водила по киевским галереям, знакомила с галеристами. И на этой прогулке я озвучила Сёме мысль: «Сёма, Алла Борисовна хочет передать вам деньги на фонд, но мне кажется, что это фонд Райко должен помогать таким как она, а не наоборот». Сёма браво стукнул себя в грудь, улыбнулся и воскликнул: «За кого ты меня принимаешь?!» Но к тому моменту я его уже принимала за человека, которому нужно тонко или грубо намекнуть на это.

Следующий шаг – приезд Аллы Борисовны в Киев для переговоров с Татьяной и Борисом Гринёвыми. Это был хороший повод выдернуть ее из замкнутого круга постоянных воспоминаний о Стасе.

После встречи с Гринёвыми, где речь шла исключительно об издании книги, приехав в Херсон, Алла Борисовна изъявила желание передать все имеющееся у нее наследие Стаса фонду Гринёвых. Она заявила, что видит, что это серьезные люди, что за полтора года ее «херсонские мальчики» не парились популяризацией имени Стаса, рассказала, что она просила их в день рождения Стаса сделать небольшую выставку фотографий, печать и оформление которых предлагала оплатить сама, что они обещали, но закончилось все тем, что она оплатила фуршет, а публика ограничилась просмотром видео Стаса и чтением его стихов. Сказала, что ей хочется, чтобы о Стасе помнили, что она не хочет, чтобы его имя и то, что осталось в Украине, пылилось в Херсоне, а потом тихо было распродано, что хочет, чтобы его произведения работали именно в Украине, а не в другой стране.

Воля мамы не обсуждается. Для тех, кто глух, попробую повторить громче: воля мамы не обсуждается.

Я озвучила желание Аллы Борисовны Борису и Татьяне Гринёвым, и они согласились.

Было решено (Борисом и Татьяной Гринёвыми), что к изданию книги состоится большая ретроспективная выставка Стаса. И впервые за время нашего знакомства глаза Аллы Борисовны наполнились надеждой.

Но она продолжала переживать и бояться действий Храмцова, так как тот считал (и считает), что у него больше прав на наследие Стаса и на Стаса самого, чем у мамы Стаса. Моя персона начала раздражать, и чтобы не разжигать агрессию борзого борца за имя Стаса, мои приезды к ней не афишировались.

Мама Стаса забрала то, что передала на хранение Храмцову и Машницкому (в музее и у Семена остались произведения Стаса, она забрала то, что принадлежало по ее мнению ей. И если они ей отдали это безропотно, то так, видимо, это и есть).

Семен писал Борису Гринёву, звонил мне, посылал меня «на хуй». Аргумент, что я организовала ему встречу с Гринёвым, и он мог сам руководить всем процессом, не действовал. Роль обиженного, уязвленного героя, видимо, ему ближе, и понятно, она более выгодна, чем роль человека, не справившегося с нормальным, на мой взгляд, предложением – заняться наследием Стаса самому.

Когда Grynyov Art Foundation объявила о выставке Стаса в рамках Kyiv Art Week, Алла Борисовна решила пригласить своих «херсонских мальчиков» (Храмцова и Машницкого) в Киев. Храмцов начал ее атаковать, мол — нет информации в интернете. Алла Борисовна обратилась ко мне. Я выслала Семену в личку ссылку, где была программа Kyiv Art Week и информация о выставке. В ответ на этот жест – на мою страницу Храмцов бросил картинку, на которой он нарисовал фекалии и написал — Ната Катериненко «идёт на хуй».

Хорошо. Я не убирала эту картинку, так как грязная возня вокруг имени Стаса и его мамы не нужна была ни мне, ни самой Алле Борисовне. Не реагировала, чтобы не дразнить разъяренного Сёму. Единственное, чтобы хоть как-то отстоять свою честь — по совету одного художника, собралась каждый день постить картину Храмцова до тех пор, пока эта тема не будет исчерпана. Идея, хорошая, хулиганская, перформативная, и я, последовав совету, опубликовала на следующий день фекальную работу Храмцова. Мне тут же позвонил один из галеристов и попросил убрать это дерьмо со страницы со словами:  «МІТЕЦ — важный для Украины ресурс. Я работаю с дипломатами, бросаю им ссылки на него, если они это увидят, это же бред!» Его доводы оказались сильней моего желания защитить себя (тем более, рядом с этой картинкой у меня не поднималась рука публиковать другие материалы о художниках), — я удалила фекалии и забанила Храмцова.

К тому времени Храмцов опубликовал у себя на странице эмоциональный текст, который «взорвал» украинскую арт-жизнь. То, что там часть вранья, вряд ли окружение Храмцова мне поверит, но, надеюсь, кто не в теме херсонской жизни, получили катарсис — прослезились и наплакались, читая его.

Не скажу также, что Семен Храмцов не достиг цели. Молодец! Работа над сайтом приостановилась, Алла Борисовна пережила немало эмоциональных встрясок, но и мне радоваться было нечему. То, что мы пытались избежать со стороны «херсонских мальчиков», свалилось на наши головы по полной.

Алла Борисовна приехала в Киев, и мы с ней решили пойти на открытие Kyiv Art Week. Ей хотелось объяснить в личной беседе – кто есть на самом деле Семен Храмцов, и как он все эти полтора года после смерти Стаса не занимался наследием ее сына, хотелось доказать, что она – не наивная старушка, обманутая столичной журналисткой, а человек, имеющий право на жизнь.

Кому-то объяснять не пришлось, им было ясно, они ей сочувствовали. Но что интересно. Я замечала, что лица части друзей Стаса, а теперь соответственно и друзей Храмцова, так как Стас ввел его в эту арт-среду, начинали темнеть при общении с Аллой Борисовной, что им хочется, чтобы она растворилась в пространстве, чтобы не говорила, что ее присутствие — большой напряг для комфорта их равномерной тусовочной жизни.

На Kyiv Art Week мы пришли в качестве беспомощной старушки и алчной журналистки, уходили уже в качестве «никто». После разговора с моим близким приятелем, который, разрываемый благородством, грозил мне пальцем, говоря, что если у Аллы Борисовны не будет хлеба и воды, я буду нести за это ответственность, она изумлено сказала: «Я же для него никто! Чем он отличается от Храмцова?» «Так и я для них – никто», — утешила я ее.

Мы сфотографировались у картины Вити Покиданца, я опубликовала снимок в фейсбуке, как свидетельство того, что мы есть, мы живы, мы не боимся.

Задолго до встречи с Аллой Борисовной, у меня была мысль передать дубль портала МІТЕЦ фонду Райко, а собственно – Славе Машницкому и Семену Храмцову

(очень важная проблема, над которой я уже давно размышляю, так как сайт не принадлежит мне – этот архив принадлежит стране, художникам, галеристам, искусствоведам – всем участникам процесса. Это шесть лет не только моей жизни, но и вашей, читатели этого текста, и я не имею права «сидеть» на нем сиднем, а обязана позаботиться о том, чтобы, если вдруг что, у вас остался дубликат моей работы, и видео-история искусства не канет вместе с мной или накопителем информации в бездну).

Но Бог миловал! Я достаточно быстро поняла акценты сегодняшней деятельности херсонского фонда и музея, вернее – их отсутствие.

И вот что я хочу сказать. В какой бы незавидной роли я сейчас не была, сколь бы тяжелы не были последние недели жизни, я ни о чем не сожалею. Я бы снова поступила точно также.

В этом тексте нет нюансов, подробностей, которые можно смаковать и обсуждать, но нюансы в истории есть.

Далее:

Открытие выставки в Grynyov Art Foundation. Не прошло без Храмцова. После слов мамы Стаса, коллекционеров, взял слово и он (запись вы сможете посмотреть на МІТЄЦ позже). После церемонии открытия, я взяла бокал вина, присела на диван. В углу, напротив меня, стоял спиной коллекционер, который что-то пытался доказать, стоящему перед ним  Храмцову. Неожиданно за спиной коллекционера возникла пухлая рука Храмцова, показывающая фак. Я, киевская дама, сперва не поняла, что это предназначено мне, а не коллекционеру, который пытался ему в этот момент что-то объяснить. Но пухлые пальцы Храмцова поднимали фак то вверх, то вниз, и со мной произошел инсайт – это предназначается мне! Можно было отреагировать по-взрослому, одернуть Храмцова, защитить от этого выпада себя и его собеседника, но я спасовала, среагировала по-женски.

Конечно, этот фак видела только я. Семен, который уже не раз был уличен во лжи, скажет, что этого не было, Но! Группа поддержки «хесонского мальчика», долгое время при каждой встрече каждый из вас будет ассоциироваться для меня с этим факом Храмцова.

Можете продолжать вашу травлю, игнорировать меня, троллить. Это ваш выбор.

Далее:

Запланированы дискуссии, переговоры по поводу ситуации вокруг наследия Стаса, и это очень хорошо.

Не может не восхищать, что то, к чему мне пришлось быть причастной, входит в совершенно удивительное русло, неожиданное даже для нас. Планируется серия выставок Стаса в нашей стране и за границей, издание его книги, лекции, просмотры видеоработ, Клуб коллекционеров учреждает приз его имени, Нацмузей заинтересовался наследием Стаса и ведет переговоры Аллой Борисовной и Гринёвыми, и это далеко не все. Началась волна, не кулуарных воспоминаний в мастерских, а реальных действий в социуме.

Наследие Стаса не будет забыто и спрятано в диване херсонского музея.

Далее:

! Очень заботливых о судьбе Аллы Борисовны я хочу попросить, помочь ей напрямую. Только узнайте сперва у нее, и сделайте это деликатно, спросите – хочет она этого или нет. Также прошу вас, заботливые герои, не лезть в наши с ней сегодняшние отношения в качестве контролеров, — это личное дело мое и личное дело Аллы Борисовны.

! Тех, кто считает, что у мамы нет прав и ее место тихое, сделайте милость, уйдите из моих видимых мне фейсбучных друзей.

! Тем, кто считает, что она беспомощная 77-летняя наивная бабушка, я скажу, что она сделала то, что не уступает по мощи жеста ее сыну, что многие современные художники, художницы, искусствоведы и искусствоедки рядом с ней пасуют. Если кому-то непонятно, что же сделала Алла Борисовна Волязловская, мне их жаль.

! Те, кого Храмцов втянул в травлю, и кто впоследствии решит одуматься (тихо уберет комменты, или сделает вид, что он непричастен), можете не стараться, работа сделана – честь двух женщин в грязи.

! Во время перепалки на открытии выставки на вопрос Аллы Борисовны – чем же ей помог Семён, тот озвучил, что собрал на карточку деньги в помощь маме, чтобы похоронить Стаса. Так вот: я не хочу, чтобы этой карточкой сегодня и впредь, кто-то махал маме Стаса в лицо, напоминая о трагедии, и говорил при этом, что он помогает ей. Преданные друзья «херсонских мальчиков» можете ли вы им намекнуть (если, конечно, вы тоже не претендуете на Стаса и его наследие), что так делать не нужно?

К завершению:

Если это интересно, что касается меня. Я продолжаю работу над сайтом, какое-то время не так активно, пока не вернусь в норму, так как стресс – не лучший попутчик в работе.

Надеюсь, все будет норм, тем более, что скоро лето, каникулы, я каждый год их жду с надеждой)

Берегите себя и близких.

Ната Катериненко

 

PS: Три года я прошу работы у художников для аукциона на покупку новой камеры для более качественной съемки их же работ. Собираю вяло, не особо веря в затею. После этого кипиша, связанного с Храмцовым, я приняла решение вернуть ваши работы. Спасибо тем, кто, так или иначе поддержал эту инициативу. Пишите в личку, работы верну.

И еще: уважаемые участники и участницы арт-процесса, с кем я договорилась о съемках, если вы хотите, чтобы съемка состоялась, напишите мне. Все в силе. Просто сегодня мне не хочется стучать не в те двери.

 

Фото Сергея Цыбенко (Киев)

 

бачите помилку, пишіть сюди
Поділитися сторінкою