Меню

СЕРАЯ ЗОНА И ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

 

 Александр Ляпин (Киев) о творчестве Алены Гром (Донецк-Киев).

 

У Алены Гром есть небольшой проект, у которого нет начала и нет конца. Он называется «Directions». Какие-то люди помогают фотографу найти правильную дорогу и добраться до конечного пункта целым и невредимым. Они живо откликнулись на вопрос и энергично тычут пальцем в пространство, эти мужчины и женщины напоминают памятники Ленину, который указывал товарищам верный путь, приведший нас в нынешнее состояние всего сущего.

 

Проект «Холод», 2019

 

Алена оказалась в эпицентре трагических событий 2014 года. Началась война, российская агрессия. Ее семья вынуждена была оставить свой дом в Донецке и начать жить на новом месте. У Алены отобрали все: родину, дом, бизнес, душевное спокойствие, веру в людей. Она стала документальным фотографом, снимающим войну без боевых действий, войну, которая, как серная кислота разъедает бытие простых людей, оказавшихся в зоне обстрелов. Невозможно описать словами те факторы, заставившие ее взяться за камеру и отправиться в серую зону, напичканную минами, темными личностями. Возможно, внутренним двигателем было подспудное отвращение, органически возникшее к тому сумрачному миру, поглотившему ее прошлую жизнь, и злость.

 

Проект «Холод», 2019

 

Кто-то из вынужденных переселенцев, когда вспоминает бегство из горящего дома, говорил, что постоянно испытывает чувство, будто сквозь сердце тянут колючую проволку.

 

Проект «Холод», 2019

 

Тогда, в Донецке Алена столкнулась с самым низким проявлением человеческого естества. Когда соседи, таксисты, прохожие, знакомые, огромное количество людей вдруг превратились жутковатых существ, бросившись вдруг охотиться на все украинское.

 

Проект «Гипокися. Аэропорт», 2017

 

Они радовались арестам, расстрелам, они грабили… И Алену с семьей едва не уничтожила эта ядовитая волна. Незнание защищало, было стеной. Знание дало страстные ощущения стыда, отвращения, боли, отчаяния и желание действовать. Помогли волонтеры. Начались поездки. Работа с утра до ночи. Проект рождался за проектом.

 

Проект «Гипокися. Аэропорт», 2017

 

В истории про Донецкий аэропорт Алена столкнула ностальгические воспоминания с некой виртуальной реальностью, отражающей действительность аэропорта, превращенного войной в ад и руину. Она сопоставила фотографии мирного времени, сделанные ею в аэропорту, с чужими, найденными в пространстве интернета, на которых видны горы искарёженного метала, битого стекла, разваленные стены.

 

Проект «Гипокися. Аэропорт», 2017

 

Можно думать, мечтать, что виртуальная реальность не настоящая, ее можно выключить, стереть и оставить только свою память, иллюзию. Алена видела живой аэропорт, а этот, разрушенный, словно сон компьютера, можно выключить и вернуться в нормальную мирную жизнь. Жестокая игра памяти и реальности, веры и неверия в жизнь.

 

Проект «Гипокися. Аэропорт», 2017

 

«Во время первого боя моя машина находилась на стоянке аэропорта, ее прошила пулеметная очередь. Между боями машину удалось вывезти. Найденную в ней пулю я сохранила как память о событии. Аэропорт — это место, куда возвращаются люди, где тебя ждут, это символ дома. При воспоминании о нем у меня всегда перехватывает дыхание. Проект был создан за несколько дней. Он выполнен в диптихах, как своеобразное цитирование, и построен на противопоставлении времени, пространства, ситуации»,- рассказывает Алена.

Она отправлялась в фронтовые города и поселки, с головой окунаясь в их бытие, превращаясь в одну из жительниц полуразрушенных населенных пунктов, свою для местных, которой можно доверять.

 

проект «Средства обучения», 2017

 

В следующем проекте «Средства обучения» Алена снимала детей в интерьерах их обитания. В снимках важна каждая деталь. Мы наблюдаем сложную мимикрию, когда дети одеваются так, чтобы слиться с окружающим миром, стать почти невидимыми, неощутимыми. Скорее всего, это проявление защитной реакции, чувства самосохранения. Этому их научила война и желание выжить. Страх как стимул выживания и как средство обучения. Мальчики и девочки смотрят в объектив, немного напряженно, они выполняют некую историческую миссию, сохраняя образ и сущность места и времени, которое переживают. Они стоят как на расстреле, за спиной стенка, их глаза смотрят пристально и немного устало. Благодаря фотографу дети вглядываются в глаза зрителю, который, словно прицелился в них. Они вытянулись по стойке смирно и застыли, как памятники пережитому страху, времени, городу, войне, себе, зрителю, превращающемуся в свидетеля драмы, трагедии.

 

проект «Средства обучения», 2017

 

«…работая с материалом один на один, я увидела то, чего не заметила в спешке: седые пряди волос у потерявшего маму мальчика; зажатые в кулачки руки девочки, рассказывающей, как она прячется в подвалах вместе c бабушкой; мальчик, заикающийся во время воспоминаний об обстрелах; слезы на глазах детей. Это очень тяжелый фото- и видеоматериал. Я несколько месяцев пыталась заставить себя работать с ним. Глядя на этих детей, я понимала, что на их месте могли быть мои», — вспоминает Алена Гром.

 

проект «Средства обучения», 2017

 

Чем дольше всматриваешься в снимки, тем сильнее гложет чувство, что в них что-то замаскировано, спрятано, зашифровано. Код Апокалипсиса, тень Армагедона. В одних фотографиях это проявляется сильнее, в других завуалировано.

 

проект «Средства обучения», 2017

 

Такая серия снимков под названием «Утроба». И хотя от фотографий веет потусторонней жутью, серия рассказывает о спасении. У нее витальный характер. Во время обстрелов люди прятались в подвалах, погребах, копанках. Чрево земли их принимало, чтобы оставить в себе навечно или сохранить, отпустить, каждый раз с ощущением нового рождения. Гром снимала матерей, осмелившихся рожать под грохот взрывов в этих влажных, холодных подземельях.

 

Проект «Утроба», 2018

 

Дети дважды проходили предел, сначала покидая материнское лоно, потом кирпично-земляную утробу. Фотографии как вселяющий надежду пепел, едва растворенный отблеском от матового свечения лиц и тел. Черные дыры чрев поглощают свет. Гром подводит существующую шкалу ценностей к пределу, который и определяет собственно ценность или обесцененность жизни.

 

Проект «Утроба», 2018

 

Фотографии фиксируют и провоцируют формирование новых человеческих отношений, новых человеческих начинаний. «Маятник» (светлая серия) о том, что маятник дико болтается между Танатосом и Эросом. Дети рождаются там, где не должны рождаться, мир рушится там, где не должен разрушаться. Дети рождаются для того, чтобы мир восстановить, но вполне возможно, чтобы добить его окончательно.

 

Проект «Утроба», 2018

 

Фотографии светятся. Они монументальны, их архитектура фронтальная, рельефная и сочетает в себе острую экстравертность с глубокой интровертной бесконечностью. Скелеты убитых домов сочетаются с пухлыми тельцами младенцев. Гром не создаёт фотодокумент. Она манипулирует, в каком-то плане предрекает как художник, и не представляет, что именно. Скелеты убитых домов, возможно, являются скелетами душ детишек, образом их судеб, их дальнейшего пути. Это растрощенный костяк страны, в которой они взялись существовать не по своей воле. Младенцы перед руиной, над руиной, в руине… Алена видит будущее в множестве граней, измерений, слоёв. Ее картины — это вопрос, ожидание, вера, неверие.

 

Проект «Утроба», 2018

 

Алена использует обобщающий язык символа, метафоры, иносказания, не допускающие никакой возможности покоя, и дающий безграничный простор для размышлений и чувств. Цикл получил название «Гербарий» и создавался как серия своеобразных иероглифов-знаков, имеющих многосложную архитектуру. Хотя это были обыкновенные предметы, выброшенные морем на берег: куски корней, подошва от обуви… Выброшенные, забытые, искареженные,  мертвые, никому не нужные. Здесь окаменевшая подбитая птица, паук, переживший мутации, неведомое существо… Символы, знаки, знамения, приметы…

 

Проект «Гербарий», 2018

 

Фотограф их оживляет, вселяет душу, наделяет историей и универсальной сущностью людей, в силу обстоятельств, покинувших дом и бросившихся в бегство от неминуемой смерти. Каждый снимок сопровождается текстом, который обваливается в сердцевину созданного символического пространства, цепляется за предыдущий и следующий, за фактуру изображенного объекта, тонет в песке как во времени, растворяется в горизонте и зрачке зрителя-читателя, констатирует временные истины, пытается учить, сушит горло безнадегой: «Птица. Мигрантам требуется много времени, чтобы начать полноценную жизнь: получить свободу передвижения, право на работу, чтобы дети посещали детский сад или школу и т. д.»  Но тут же птица нанизывается на реальность: «Чужой человек. Все больше и больше беженцев воспринимаются как пугающие цифры миграционной статистики, а не как люди со своими часто трагическими историями».

 

Проект «Гербарий», 2018

 

Алена собрала гербарий, коллекцию надежд и несправедливостей, принявших экзотические формы, завораживающих своим странным видом. Фотограф провозглашает рождение новой символики, свежих мифов, нерелигиозных сакральных знаков.

 

Проект «Гербарий», 2018

 

«Гербарий» — это мой архив пережитых эмоций и сохраненных воспоминаний, передаваемых с помощью фотографических изображений, которые я проецирую на мигрантов, оказавшихся на побережье Калабрии. Корни охватывают множество уровней смысла, а также противоречий, идей родины, конфликта и надежды. Для человека миграция означает границу между прошлым и будущим. Побережье — это граница между сушей и морем, пограничная зона. Беженцы также находятся в пограничном состоянии неопределенности: психологически и физически их нет ни здесь, ни там», — пишет Гром.

 

Проект «Гербарий», 2018

 

Война имеет символическое значение — «бойня». Искусство осуществляет культурное освоение и усвоение бойни, скрещивая все формы массовых убийств и страданий, рождая образы смерти, так или иначе посылаясь на Апокалипсис.  Бойню всегда сопровождает жертва, которая становится таковой в силу свободного выбора или отсутствия такового.

 

Проект «Маятник», 2018

 

В проектах Алены Гром жертвы существуют в условиях постоянной опасности, они активно приспосабливаются к жизни под пристальным взглядом смерти, они ничего не меняют в своей жизни. Они не бегут, не спасаются. Их жертвенность в какой-то степени обусловлена инертностью и еще большим страхом оказаться рыбой, лишившейся родного водоема.

 

Проект «Маятник», 2018

 

Фотографии фиксируют отчаяние, настороженность и ужас как привычку, констатируют возможность жизни в условиях, когда жизнь должна остановиться.

 

Проект «Маятник», 2018

 

В некоторых населенных пунктах Донбасса так и случилось. Изображения становятся музейными предметами. Проект следует за проектом, год за годом, ничего не меняется.

 

Проект «Маятник», 2018

 

Алена создает музей жертв, жертвенности и бойни. Музей — это бывшая реальность, или параллельная реальность. И фотограф расширяет музей, показывает как общество, стоящее перед изображением, постепенно усваивает, переваривает и теряет интерес к бойне. Музей с одной стороны успокаивает отдаленностью событий, отрешенностью от них. И поэтому реакция фотографа — находить все более изощренные и хлесткие ходы, и, уподобясь патологоанатому, вынимать из тела бойни и демонстрировать всему миру свежие факты, образы, истории. Ее музей показывает испачканность мира, его причастность к бойне.

 

Проект «О спорт — ты мир!», 2020

 

Алена все более масштабирует свое творчество. Она снимает видеосюжеты и, скорее всего, в ближайшее время возьмется за полноценное кино, начнет писать книги. Ее личное отчаяние и созидательный порыв пока упираются в каменную стену оскверненного метастазами обывательского сознания государственных деятелей, в неприступность самого государства.

 

Проект «О спорт — ты мир!», 2020

 

Александр Ляпин

бачите помилку, пишіть сюди