Меню

ОНИ УСТАЛИ. ДУБЛЬ №2

 Сегодня в галерее Vozdvizhenka Arts (Киев) стартует проект «ОНИ УСТАЛИ» (работы из коллекции Андрея Супруненко).

В проект вошли работы 1990-2000-х годов Василия Цаголова, Павла Макова, Олега Тистола, Винни Реунова, Владимира Будникова, Влады Ралко и Романа Листвака из коллекции куратора и архитектора Андрея Супруненка. Сам коллекционер утверждает, что на всех произведениях художников лежит печать усталости от происходящего в украинской арт-сфере.

Андрей Супруненко, 2015.

ОНИ УСТАЛИ

Мне кажется, что они просто устали.

Устали от отсутствующей, а если и присутствующей, то бездарной критики. От подсмотренных «через плечо» пресс-релизов. Кстати от бездарных TV-передач «об ЭТОМ» (об искусстве) тоже. Ну и, конечно, от галеристов-дилеров-профанаторов и т.п.
Особо нужно сказать о потребителях – коллекционерах, «неустанно» возделывающих несуществующий, но такой желанный и манящий с его райскими кущами благоденствия, АРТРЫНОК.
Туда же все возможные аукционы – зарубежные и отечественные, аукционы со «своими покупателями».
От такого количества стрессообразующих факторов немудрено заиметь диагноз вроде «синдрома хронической усталости». Что впереди, кроме безнадеги и мрачной самоиронии?
Для этой выставки умышленно подобраны работы, датированные полными ожиданий и драматизма годами – самая ранняя – 1990 года, когда еще никто ничего не понимал, поздняя – 2005 годом – когда многое уже стало понятным.
Вроде потом и похожих лет было немало и люди все те же, но не было «помаранчевых» 2004/05, «кризисных» 2008/09 и «революционных» 2013/14.
Я выбирал эти работы сам, без определенной идеи – но потом она вырисовалась – всё это бескомпромиссное и прекрасное стало той, пусть тонкой, но прочной нитью соединяющей что-то из прошлого, что дорого и хочется помнить, и направленной в будущее, которое всем хочется предугадать.
Тут помогли и сами названия картин. В них отзеркалена извечная смесь вожделенного и воображаемого, как, например, в «Садах наслаждений» Ралко и «Оазисах» Будникова, исполненного надеждой – «Не говори: Нет!» Реунова, обыденного в «Трансформациях Франклина» Листвака – о «падшей» гривне, «Любовного Треугольника» Цаголова, и откровенной драмы в «Пражских Дневниках» Макова.
И ещё – все время думаю: готовы ли мы хоть чем-то пожертвовать ради сохранения культурной среды – пусть даже такой, которую мы имеем и которая в том числе формирует наше «сегодня».
Или максимум – посещение Арсенала на гламурные превью выставок четыре раза в год «людей посмотреть и себя показать».

А может быть, это Я устал?

 Ответ Александра Соловьева на тему, заявленную Андреем Супруненко.  

Ретроспективная утопия, мечта о «золотом веке» искусства – неотъемлемая часть его мифологии, в особенности – постмодернистской. Хотя, как интеллектуальный тренд постмодернизм уже давно и «вышел из моды», мы продолжаем находиться в стадии «после»-рефлексирования – в ощущении эпохи конца, а не нового начала. Ощущение прекрасного прошлого, невозвратимого «золотого века», постоянное оглядывание назад – в природе переживания времени, утекающего сквозь пальцы.. Вот тогда-то было хорошо, не то, что сейчас. Деревья были зеленее, солнце – ярче, интенсивность ощущений, приносимых искусством – сильнее. Ощущение утраты всего этого усугубляется переживанием иллюзорных возможностей «альтернативного» развития событий, которые мы стабильно упускаем. Иллюзорная «упущенная возможность» пойти по правильному пути, в нашем локальном случае – это переместиться из «зоны» маргинальности туда, где жизнь кипит, а рынок процветает. Быть бы нам тогда, «умным и бедным» одновременно, в мировом художественном мейнстриме, а не выживать в бесконечной «гонке с препятствиями».

Если смотреть на вещи объективно, «постмодернисткая усталость» с тюремным колоритом («Они устали» – татуировка на ступнях, которую делали «на зоне») в искусстве не отражается. Она накапливается в нас самих, наблюдающих за тем, что происходит сегодня здесь-и-сейчас, за бесконечной сменой власти и экономическими потрясениями. Ничего личного – сакраментальная утомленность, помимо экзистенциальных, имеет свои сугубо социальные причины. В этой стране, на этом рынке «стабильности нет» и не будет, художник обречен периодически начинать все сначала, утверждая себя в своем давным-давно заслуженном статусе. Жить с пониманием того, что все, что он делает, – это Сизифов труд, хочешь или не хочешь, а при дежурном обвале рынка, камень вновь придется катить под гору. Но, стоит рассматривать это с точки зрения наполовину полного стакана – есть дополнительный стимул всегда быть в тонусе, а не почивать на лаврах.

Художники не устали. Поколению девяностых — первой половины двухтысячных, которые составляют ядро коллекции Андрея Супруненко, еще далеко до выработки своего ресурса. Хотя, поностальгировать никому не возбраняется. Да, они уже давно стали классиками – как и классикой украинского современного искусства стали некоторые из представленных здесь работ.

Василий Цаголов – в по качеству этой фигуративной живописи, покрытой специфическими «пробелами», «слепыми пятнами», мало равных – было, есть, и уж наверняка будет. Заостренные до гротеска реалии «лихих 1990-х» он фиксировал (тоже, не без «ностальгии» за тотальным абсурдом ситуации) в сериях середины 2000-х «Блуждающая пуля» и «Служебный роман». «Любовь втроем» (2005) – из той же криминально-фантасмагорической оперы. Мистифицируя зрителя, тогда Цаголов утверждал, что работает в жанре «нового документализма». Хотя, законы жанра «живописного экшена» – провокационность и эпатажность – артистизму живописи, ни в коей мере, помехой не были…

Работа Олега Тистола 2002-го года из цикла «Национальная география» – этапная для своего времени, тоже уже стала частью истории. Художник здесь упражняется в оттачивании приема «теле-реализма». Отстраненно-холодная картинка с экрана с африканскими аборигенами, в отличии от того, что происходит вокруг, но не засвечено на экране, становится настоящей реальностью. Тистол прекрасно освоился в роли постмедийного живописца, который транслирует на холст медиа-реальность с нулевой степенью вовлеченности. Он расцвечивает африканских аборигенов украинским орнаментальным колоритом. «Воспевание красоты национального стереотипа» – его творческое кредо со времени «Волевой грани национального постэклектизма», причем, художник находит эту красоту там, где ее, казалось бы, быть не могло. В это объединение входил и Константин Реунов, работа которого 1990-го года – свидетельство незабываемой эпохи украинского живописного «трансавангарда»… Во времена «зеленых человечков» удивительным образом актуализируется тема «солдатиков» – старых советских игрушек из детства, всплывающих в офортах Павла Макова. Они действительно прикасаются к болевым точкам нашего сегодня. Во всех своих проектах Маков создает замкнутый символический мир утопии, утраченного рая, дантовского Paradiso perduto. В рай закрадывается архетипическая фигура воина-разрушителя – знак милитаризированного сознания времени… Работы Влады Ралко в стилистике нео-авангарда, нео-примитива с четко очерченными плоскостями локального цвета, выглядят необычно с учетом ее сегодняшней более экспрессивной манеры. Они действительно несут на себе печать времени и становятся свидетельством чрезвычайно динамичного развития художницы. Насыщены энергией ярких цветовых фонов и иероглифические пейзажи Владимира Будникова. Подводя черту, хочется отметить: несмотря на аберрацию восприятия, заключающуюся в формуле «раньше было лучше», в творческом плане у наших художников все по-прежнему хорошо, их золотой век не завершился. Механизм творчества дает возможность постоянного обнуления цикла. Что до по-прежнему неразрешимой проблемы социализации искусства – так все в одной стране живем, и здесь тоже все идет своим чередом, на чудеса надеяться не приходится…

МІТЄЦ надає авторам текстів та героям сюжетів майданчик для свободного висловлювання, але залишає за собою право не поділяти їхні погляди.                 Бачите помилку, пишіть сюди