Меню

ДУМАЮ О ГЛАВНЫХ ТОРМОЗАХ В СОЗДАНИИ СВОЕГО ИСКУССТВА

Из переписки  Саши Чепелева (Алчевск-Киев) и Юры Пикуля (Киев).

Александр Чепелев:

1.

Позволить себе право на ошибку. Пикассо как-то сказал: «Нет ничего лучше, чем великолепное начало». И это так, потому что иначе ты чувствуешь себя обязанным как-то раздувать эту фиалку золотым опылением и боишься жука-навозника, который придет и обоcр**ся. А он, как правило, придет. И ты запаникуешь, загрустишь и, возможно, забросишь начатое. Потому обычно я ставлю кляксу в начале или просто почеркушки.

Люблю и эти слова Фрэнсиса Бэкона: «Риск — это участь каждого художника, иначе вас ждет академизм». Осознание этого освобождает. Вот ты видишь, что получился красивый кусок, но хочешь идти дальше — и ты идешь. И может ты кусок испортишь, но ведь иначе — неинтересно. И потом ты это воспринимаешь уже не как «портить», это слово исчезает из сердечка. Остается «путь». Путь эксперимента. И пройти этот путь интересно, узнать, куда он тебя заведет.

2.

Писать, как старые мастера невозможно. Я об этом не парюсь, но иногда слышу о таком тормозе от знакомых, что пока не достиг уровня, скажем — Веласкеса, то стыдно выставлять, что сделал. Это просто смешно, потому что, во-первых страдать по камерам люцида как-то странно (почти все художники прошлого юзали оптику, как доказал старина Хокни), во-вторых это просто нереально. Чтобы писать как Веласкес нужно как минимум жить в это время, в этом ритме, с теми идеалами красоты и безобразия. А время, если вдуматься, паршивое было. Обычно старые мастера делали портреты зажиточных людей-королей или писали прекрасные иллюстрации к одной из самых страшных книг в мире. Исключения редки (вроде поздних автопортретов Рембрандта), на то они и исключения. Чаще всего это ярмарка тщеславия вроде Гольдбейновских послов, хвастающихся награбленным у других народов с оптическим приколом-черепом. Это давно изъеденная тема тем же Джоном Берджером в «Искусстве видеть», но в силу специфики отечественного образования такой тормоз есть. Я, если что, обожаю старое искусство (особенно т.н. Северное Возрождение) и могу говорить о нем часами, но всему свое время.

3.

Оригинальность. Я о ней не думаю. Рисую, что на сердце, придумываю концепты свои. И скорей всего кто-то подобное уже и сделал (как минимум, то, что сейчас делаю можно сравнить с дадаизмом, неоэкспрессионизмом, аутсайдер-артом и хз еще чем). Или назвать дилетанством. Ну и ладно.

И в принятии этого — счастье.

 

Юра Пикуль «Остается «путь». Путь эксперимента.» Тебе удалось навсегда вычеркнуть слово «портить», или случаются рецидивы? У меня случаются постоянно. У меня есть ощущение, что я еду с горки на саночках, у которых кривые полозья, и они все время норовят повернуть в сторону «портить», и если не напрягаться изо всех сил, выгибаясь всем телом в противоположную сторону, и не помогая себе при этом левой ногой, ковыряя снег до земли, что бы ехать прямо, как ты говориш — по пути эксперимента, то неизбежно заносит на обочину уныния и страха испортить, испытать разочарование.

«к одной из самых страшных книг в мире.»♥

 

Александр Чепелев: Знаешь, я только недавно к этому пришел, через общение с некоторыми друзьями и как-то эмпирически, когда тревога ушла. До этого это был больше путь action painting, когда отключаются мозги и ты рисуешь только на эмоциях. Иначе — страшно до жути, что ошибешься, провалишься, а у тебя почему-то нет права на эту ошибку. Это и стопорило, и парализовало. В институте я практически вообще не мог рисовать и только потом через абстракцию пришло какое-то освобождение. Сравнение с санками очень хорошее, и я понимаю тебя. Конкретно вот сейчас у меня ощущение, что вычеркнуть это слово удалось, потому что я вижу красивый кусок, но совсем нестрашно что-то с ним сделать, потому что очень интересно, что будет дальше, и я часто запарываю казалось бы уже и так красивые работы, потом их рву и прикладываю, например, к другой, чтобы посмотреть что получится. Играюсь. Легче всего мне делать детскую иллюстрацию или т.н. реалистичные портреты по работе — это медитативно, знакомо, просто. Но здесь у меня нет пути эксперимента, здесь путь знакомого, какого-то что-ли профессионализма, если это можно так назвать.

 

Юра Пикуль Да, профессионализм — это как тыл, некая зона надежности и предсказуемости. Она должна быть. Но эксперимент необходим! Однако он у меня все равно выходит рассудочным. То есть я сначала решаю, обдумываю как именно я буду экспериментировать, а потом иду по задуманному плану. Но прикол в том, что так как ты себе этот эксперимент задумал, точнее его результат, он таким редко выходит. А выходит что-то другое. Вот это и есть мой зазор случайности. Это мой actio painting!..))) И при чем это все происходит не на самой работе, а на эскизах. По банальной причине дороговизны материалов. Я собственно все время, что практикую живопись, изобретал разные способы и методы того, как писать работу таким образом, чтобы на всех этапах она выглядела красиво/закончено, и так чтобы избежать и полностью исключить возможность потери контроля. Ведь когда теряется контроль, на холсте начинает происходить всякая х**ня, которая быстро деморализует путем панических атак, а после погружает в разочарование. Я, конечно, немного утрирую слова, но, в целом — ощущения такие.)

 

Александр Чепелев: «Я, собственно, все время, что практикую живопись, изобретал разные способы и методы того, как писать работу таким образом, чтобы на всех этапах она выглядела красиво/закончено» — это интересный путь. Ну тут, конечно, у нас еще разные способы создания своей картинки, так что мы еще говорим со слегка разных колоколен). Мой друг — художник-реалист как-то описал путь создания своего — начать на импульсе, продолжить на рассудке, закончить на импульсе. А на счет эксперимента, мне кажется — тут можно представить некоторую шкалу градации эксперимента. Мне, например, сейчас интересно рисовать без эскизов, просто есть вот лист бумаги, есть что-то под рукой, ура! —  рисовать. Интересно портить красивости с заинтересованностью, что будет дальше. Наверное, это можно сравнить с детской игрой. Но тут о красивости и речи быть не может, красивость, скорее — случайность, на которой решаешь остановиться, а если эксперимент задумать и попробовать выполнить с точностью — то это будет иллюстрация эксперимента, скорей всего, так, что зазор случайности — это, на мой взгляд, прекрасно). А если начинает происходить х**ня — то тут конечно есть вариант х**ню попытаться исправить, а есть другой — х**ню усилить, и тогда, возможно, родится что-то новое. Ты так пробовал? Но в целом, я тебя понимаю. Мне кажется, что разочарования можно избежать, отказавшись вообще от амбиции на т.н. успех, что сложно, когда вкладываешь силы, время и тд. А эскизы — это вообще интересная тема, в них-то по сути и происходит эксперимент, перебор вариантов, а потом идет реализация эскиза. В этом разрезе интересен пример Иванова с его «Явлением Христа народу» (первое, что пришло в голову), где эскизы типа лучше самой картины. Там об эксперименте речи и не идет (время было другое, задачи другие), но штука в том, что множество эскизов интересней картины, потому что в эскизах поиск, отступления. Как будто в эскизах и живет сама жизнь, и в этот момент мне кажется, что интересней всего сделать эскизом саму картину).

 

Юра Пикуль: «Начать на импульсе, продолжить на рассудке, закончить на импульсе» — хорошая, интересная стратегия! Я так вообще не мыслил. Думаю, стоит попробовать. Но у меня всегда все этапы были на рассудке…) Я скорее ставлю себе задачу снижения градуса контроля и перфекционизма. Стараюсь думать о том, как работа будет восприниматься в целом, а не париться из- за каждого кривого мазка.))

«А если эксперимент задумать и попробовать выполнить с точностью, то это будет иллюстрация эксперимента» — ГЕНИАЛЬНО!!!) Так оно и есть. Я хочу делать эксперимент, а делаю его иллюстрацию, или иллюстрацию своего представления о задуманном, том или ином эксперименте!..)

«есть вариант х**ню попытаться исправить, а есть другой — х**ню усилить, и тогда возможно родится что-то новое. Ты так пробовал?» — тоже замечательная идея! Идти от обратного! Надо пробовать. Погрузиться в дебри непредсказуемости треша и энтропии. А страшно. Это знаешь, все равно что привык всегда на солнечной лужайке копошиться, а вокруг лужайки темный лес, а в нем -неизвестность! И ты только за первый ряд деревьев ступаешь, как тут же даешь деру обратно.) А стоит, возможно, пойти дальше!

«но штука в том, что множество эскизов интересней картины, потому что в эскизах поиск, отступления. как будто в эскизах и живет сама жизнь.» — часто такое наблюдал в процессе собственной практики! Возможно ты прав. Возможно, раз мои саночки все время хотят свернуть в сторону идеального результата, то стоит выставлять ногу и что бы не заносило так сильно в одну и ту же известную, удобную и понятную..) сторону.

 

Александр Чепелев Стратегия «начать на импульсе и т.д.» мне кажется самой разумной в создании т.н. реалистической картины в привычном значении этого слова. Мой друг в свое время очень много занимался живописью в духе… ну, скажем, передвижничества, это его метод. А насчет задачи статуса снижения контроля — это интересно. Это как путь по лесенке получается, step by step. Слова про иллюстрацию эксперимента и правда гениальные, сам прифигел и обрадовался, когда услышал. Они не мои, это сказал Фрэнсис Бэкон в док.фильме о нем. Если ты не видел, то очень рекомендую. Фильм, и сам по себе веселый (Бэкон очень смешно стебет и свои работы, и работы других художников) и вообще много чего интересного рассказывает о своем творческом методе. Я сам с радостью пересмотрю. И темный лес — это и правда страшно, но такой ли он темный и такой ли он страшный. Может это цветочная поляна ) Не попробуешь — не узнаешь. Так что, если что, желаю сил, смелости и радости на этом пути. Оно как будто идет так — сначала страшно, потом интересно, любопытно, огорчительно или весело. И что мне особенно нравится — непредсказуемо для тебя самого. Когда говоришь себе: ух ты, так тоже можно? А так? А так? Ого! Круто. Попробую еще так )) И в итоге что-то вырастает, на что смотришь с любопытством, страхом или любовью. Или еще как-то.

———————————————————————————————————————————————————————————————————————-

Юра Пикуль: «Оригинальность. Я о ней не думаю.» Я не только об оригинальности не думаю, я вообще уже не думаю что сделал или сделаю что либо значимое. В какой-то момент понял что проигрыш неизбежен, но считаю, что все же играть надо до конца.

 

Александр Чепелев: Я, кстати, об этом тоже сначала написал, но потом вычеркнул и решил что-то более развернутое написать на этот счет. Да, то же самое, но опять же, что такое проигрыш? Что такое выигрыш? Я раньше очень любил читать мемуары художников — Сомова, Остроумовой-Лебедевой, Кете Кельвиц, много кого. И я не помню ни одного художника, который считал, что выиграл. Разве что Пикассо, который сказал в своей книге разговоров с Брассаем, что «голубой» и «розовый» период для него — зонтик, который дал возможность делать все, что угодно и это все, что угодно будут одобрять. Выигрыш ли то, что получилось в итоге или проигрыш определять нам самим. И критериев очень много можно придумать.

 

Юра Пикуль: Ощущение выигрыша или проигрыша, оно скорее такое — экзистенциальное. Никаких объективных критериев нет. Или они общие, не четкие. Можно, конечно, критерием выигрыша назвать первое место в конкурсе в «Пинчукцентре» или участие в «Биеннале в Венеции». И чисто из рациональных сооображений это так. Но все же, для меня это лежит где-то глубже.

 

Александр Чепелев: Да, тоже самое. Вот есть критерий популярности, выигрыша первого места и т.д. Этому можно радоваться долго и сделать смыслом жизни, это может и быстро надоесть. И да, хочется идти глубже. А куда глубже? Для меня (да и не только для меня) это идти к своему образу, к чему-то личному, возможно родом из детства. Или своей выдумке, концепту, можно разные подобные слова подобрать. А это кривая тропинка из проб и ошибок (а может и не ошибок?), игры, переступления через «изведанное». С другой стороны, нужно как-то и деньги зарабатывать. Для меня работой стала детская иллюстрация. С другой стороны есть «стиль», «эстетика», и я сейчас думаю, как можно с этим играть. Идти куда-то в сторону, ошибаться, спотыкаться в этой игре и удивляться, может огорчаться, но может и радоваться результату. Мне в этом смысле нравится термин трансгрессия. Малевич, насколько я помню, так же и учил в свое время, что вот сегодня сделаем картину в духе импрессионизма, завтра экспрессионизма, и т.д., в итоге, превращая стили в анекдот. И, типа, а дальше что? Печальный пример в этом смысле для меня художник Константин Сомов. Не знаю, читал ли ты его мемуары, но звезды на его венецианских акварельках написаны его злостью и слезами. Хотя вот, и деньги были, и знаменитый и любимый современниками художник. А пример божественный — Шиле. Вот у него, мне кажется, получилось прийти, и для меня рассматривание его оригиналов было купанием в эйфории от той любви, которую он вкладывал в свой образ. Там в каждом мазке поэма. Или, например, Эндрю Уайт. У него воспевание пейзажа и жены Хельги (про это есть классная книга с его цитатами и акварелями, если не видел, могу скинуть ссылку). Как-то вот так.

Александр Чепелев, Юрий Пикуль

Февраль, 2020

бачите помилку, пишіть сюди