РЕАЛИЗУЯ ДОЛГОЕ СТОЯНИЕ

Стихотверениями Игоря Чацкина (Одесса) МіТЄЦ циклом «Хроники Лейдермана» открывает публикации материалов Юрия Лейдермана (Одесса-Берлин).

«Две недели назад в израильском городе Натания при так до конца и не выясненных обстоятельствах ушел из жизни поэт и художник Игорь Чацкин (1963-2016).  Мы родились с ним в соседних домах в Одессе, учились в одном классе, в один и тот же вечер вступили в «современное искусство» (принимающим был, естественно Сережа Ануфриев). Чацкин − «Чаца», как называли его все и всегда, делал коллажи, объекты, инсталляции, перформансы, но все-таки позиционировал себя в первую очередь как поэт. И это право никогда не оспаривалось. Зачастую, начиная сочинять что-то свое, я повторяю про себя его строчки, для разгона. Однако, увы, никто не смог также оспорить столь свойственную для поэтов и с годами овладевавшую им все больше кару одиночества и неприкаянности. Он жил в Одессе, в Москве, в Израиле, снова в Одессе, снова в Израиле, и нигде не смог обрести своего дома, врасти в круг. Может, за исключением тех первых, самых светлых одесских лет. Писал сравнительно немного, медленно, порой вообще замолкал на несколько лет. Только в последний год, будто чувствуя отпущенный срок и необходимость еще раз проговорить все те словечки и фразы, что накопились в нем, звучали всю жизнь, он стал писать много, зачастую по несколько стихотворений в день, используя свой собственный, очень специальный поэтический синтаксис. За которым наверное скрывалась его отчаянная и отчаявшаяся свобода − свобода уже от потребности в контексте, аудитории, признании, даже от потребности в «поэзии». «У меня такое чувство, что я просто беспрерывно говорю сам с собой», − так он ответил мне, когда я порадовался, что он наконец-то расписался.

Эта фонограмма однако относится еще к его первому одесскому периоду. Наверное 1986 год. Жарким летним одесским днем, в прохладе нашей кухни на Пушкинской, пользуясь отсутствием дедушки и бабушки, уехавших на дачу, я записал его чтение на кассетный магнитофон. А фотография сделана два года спустя. Мы гуляли с Чацей в так называемых Полях Орошения у Хаджибеевского лимана. Одесса для нас заканчивалась, в Москве был аукцион Сотбис, перестройка, все летело к черту, чтобы собраться как-то по другому или уже не собраться никак».

Юрий Лейдерман

 

бачите помилку, пишіть сюди
Матеріали по темі
MUSIC & POETRY