ПОЗИЦИЯ ОТСТРАНЕНИЯ

Изображение 2191

Осталась неделя до завершения выставки Александра Гнилицкого (Киев) в «Мыстецьком Арсенале» (Киев). Архивный материал Зины Пидалькиной (Киев), записанный с Гнилицким и диджеем Lemon (Бровары) в 2007 году.

С художником Александром Гнилицким журналистке Зине Пидалькиной разговаривать нравилось. Тайна какая-то крылась в лике Гнилицкого, мистика. Где бы не встречала Зина Сашу, в Шаргороде ли на пленере, в Киеве на выставках и презентациях, был тот очарователен, в разговоре лаконичен и часто загадочно молчалив. «О чем так многозначительно молчит этот художник?» — пыталась понять Зина, спеша на интервью с Гнилицким, зная, что ЦСИ есть несколько его работ, созданных на «Арт-фестивале» в тихом провинциальном Шаргороде. Шла Зина не одна. Диджей Lemon, будучи слегка подшофе, услыхав о Саше, воскликнул мечтательно: «Гнилицкий!» и поплелся за Пидалькиной в киевское кафе.  

 З.П.: (Улыбаясь  и указывая на попутчика)  Сможешь говорить, когда Лимон рядом?

А.Г.: (Соглашаясь,  улыбчиво к официантке.) Только безалкогольное пиво?

Lemon: (Нагло завопил.) Водки с томатным соком! Стакан давайте!

А.Г.: (Скромно.) Да нет. Водку я не пью.

Lemon: (Не унимаясь.) Давайте водки выпьем!

А.Г.: (Строго.) Рано еще. Я поклялся раньше шести не пить даже пиво. (Нежно.)  Это только из-за вас.

З.П.: (Взглянув на фото Саши в своем фотоаппарате.) Красивый ты, Сашенька.

А.Г.: (Смутившись.) Это что же ты при живой-то жене…

TROMPE D’ŒIL

Aqua Minerale. 2007, холст, масло, 315х220 см. (из коллекции семьи художника).

З.П.: (Меняя тему.) Скажи, что ты делаешь в Украине? Почему не эмигрируешь? Мне режиссер Андрей Критенко из Германии звонит и говорит: «Все уже здесь. Что ты там делаешь?»

А.Г.: Меня здесь держат люди, друзья… Когда-то Сенной рынок держал, которого уже нет. Еще родители, дочка… И чувство свежести в том смысле, что у нас пи++татая страна, но молодая, и хочется в этом присутствовать. Что в Мюнхене? Там десять лет хожу от метро домой — ничего не изменилось. Тут через три месяца приезжаешь — магазины другие, дома другие. А потом у меня есть здоровый патриотизм.

З.П.: (Кокетливо.) Правду говорят, что ты – генератор идей для тусовки.

А.Г.: (Серьезно.) Бассейн идей общий. На улице, у людей рядом. В идеях проку мало, воплотить их тяжелей. Особенно, когда тусовка — это компот, в котором все варятся. Из одной посиделки у кого-то одно в голове остается, у кого-то – другое. Я так же их вырабатываю, как и беру у других. Тут дело не в идеях, а в отборе. Что из этого мира ты выбираешь — такой о тебе образ складывается. Мы тут сидим, если предложить написать сочинение о проведенном вечере, то каждый что-то свое напишет. (Указывая на диджея Lemon, шутя.) Товарищ тоже неизвестно что напишет, а то и споет.

STEREOKSIU

Стереоксю. 1999, холст, масло, 197х297 см (из коллекции семьи художника).

З.П.: (Неожианно.) Ты следишь за политической ситуацией в стране?

А.Г.: Леся моя, – политическая жена, – диаспора. И язык сохранила, и все время следит за политикой. Мое поколение, как и покойный Голосий, и те, кто жил на Парижской коммуне аполитично. Перед нами генерация была очень политичная. Я же то ли в противовес, но намеренно все исключил. Моя дочь Ксюша с ее группой РЕП – очень политичные, но это поколение с политикой и родилось. Мы же не создавали никаких групп. Парижская коммуна  – это просто сообщество художников близких по возрасту. В Европе есть неомарксисты и социалисты моего поколения, которые даже верят во что-то. Я не могу ни во что верить, так как видел результаты социализма, в этом кефире и вырос. Я не знаю во что верить. Единственное, что хочется, — чтобы наш капитализм был более гуманным.

PUZZLE

Пазл. 1997 смешанная техника (из коллекции семьи художника).

З.П.: (Удивленно.) Что, и в Бога не веришь?

А.Г.: (Спокойно) Есть у меня знакомый художник Сережа Панич, который не проходит мимо монастыря, чтобы не перекреститься. Это личный выбор каждого. Я даже не крещен. Вуди Ален говорил в каком-то фильме, что ищет себе религию. Я тоже. В евреи податься – они слишком радикальные. В кришнаиты не пойду, не могу смеяться больше чем десять минут, а они все время смеются. Я, скорее, буддист, но какой-то пассивный, который как говно в проруби, плывет по течению. Хотя нужно делать какой-то выбор в жизни, иначе его сделают за тебя. (Легко улыбаясь.) Можно, шутя, говорить, что я не крещеный, меня и земля не примет, но я и не против пока. Я был в Индии. Идешь вдоль Ганга, можешь закрыть глаза и тебе покажется, что ты где-то в Крыму, где также киоски светятся. Но открываешь глаза, и понимаешь, что ты не в Крыму, потому что ноль алкоголя вокруг. Все киоски продают свечки и цветочки, которые надо бросать в Ганг, чтобы думать о душе. Люди занимаются тем, что думают о душе. Моя же религия на паузе.

Soda water

Газвода. 2006, холст/масло, 209х138 см(из коллекции семьи художника).

Lemon: (Резко вмешиваясь, торжественно.) Александр, которого в народе знают как Гнил…Я увидел, созданную им красоту, с тех пор жлобства не потерплю. Я вез его картину в Одессу, и обалдел.

А.Г.: (Очень нежно.) Это о девушке с цветами ты? Она висит у московского критика Левашова. (Строго.) Тебе тут интервью не надо давать, а мне правду говорить.

З.П.: А что такое правда?

А.Г.: (Медленно проговаривая слова.) Это равновесие между твоими чувствами в конкретный момент и объективной реальностью.

З.П.: Говорят, ты первый в Киеве начал писать откровенно сексуальные работы.

А.Г.: (Почти соглашаясь.) Даже Илья Чичкан полюбил меня за это как художника. После перестройки три революции было – сексуальная, психоделическая и политическая. Многие рисуют обнаженную натру, но так писать, чтобы провоцировать публику, то может быть – да, первый. Хотя, не уверен. Я недавно в Москве поставил DVD, где художница свои  гениталии демонстрировала, – уборщица за сердце схватилась. (Удивленно.) Не понимаю, она что – гениталий своих не видела.

after

После боя. 1988, бумага, маркер, 22х31,5см. (из коллекции семьи художника).

З.П.: Провокация важна для твоего творчества?

А.Г.: Она была важна тогда, когда можно было что-то спровоцировать. Сейчас я сомневаюсь, потому что все темы обсосаны и открыты. Можно спровоцировать взрывом в метро, но это не искусство. Знания людей уже шире. Телевидение прелагает многое. Какую голую женщину ты можешь еще нарисовать, если в киосках продается полно порнографии. В 80-90-е даже репродукции Данаи на таможне  воспринимались как порнуха. Если ты начнешь с этой темы свою карьеру, то будешь еще долго отмываться, так как публика от тебя будет ждать именно этого.

И тут Lemon, утомившийся от беседы, наклонился к Гнилу. Поцеловал художника демонстративно. В щеку. Радостно, светло стало. Теплотой, легкой завистью сердце Зинино переполнилось. 

А.Г.: (Продолжая разговор, о теме творчества.) Сюжет не важен. Для меня живопись важна. Мне все равно, что рисовать – коробки картонные или девушку.

Высказывание есть у каждого художника, но я надеюсь, что впишусь в узор этого мира и добавлю свою маленькую арабеску. У меня нет своего почерка. Каждый раз пишу разное что-то, как можно меньше стараюсь вложить в каждую картину. Надо все выкидывать, тогда высказывание станет ясным, впишется в картину мира.

ilovepdf_com

Люстра. 2008, холст/масло, 200х150 см. (из коллекции семьи художника).

З.П.: Все темы исчерпаны. Может художнику в такой ситуации вообще не писать?

А.Г.: Темы могут быть исчерпаны только в том случае, если художник умер. Может, Европа в этом отношении разбалована, но в Китае люди рисуют столетиями одну гору и счастливы. Я тоже могу гору бесконечно рисовать, но надо иметь еще покупателей, чтобы проживать.

З.П.: Ирония в твоих работах – это дань времени?

А.Г.:  Для меня ирония важна. Когда-то я был известен как художник, который шутит, когда рисовал что-то созерцательное, люди удивлялись: «Где же Гнилицкий?» Нужно лет пять, чтобы изменить этот стереотип. Ирония – не единственный взгляд на мир. Это позиция отстранения: когда стыдно, что будешь выглядеть наивным и беззащитным. Ирония – это броня, но часто она уничтожает все, забивает нежность и чувства, которые ты хотел спрятать. Должно быть, как на чаше весов, поровну иронии и открытости. У меня есть профессиональная проблема – что-то выпустить в свет, что не защищено иронией. Я боюсь, что это будет выглядеть смешно. Откровенность – это приоритет молодости, а я, наверное, всегда был старым. Хотя сейчас для меня ирония не обязательна.

З.П.: Ты о покупателях говорил, но в Украине нет арт-рынка.

А.Г.: (Не соглашаясь.) Он маленький, как везде. В Москве говорят: «У нас десяток коллекционеров, они уже все скупили, и что дальше?» Пинчук – молодец, что создал музей. Москва завидует, музеи все хотят делать.

З.П.: Ты выставляешься на Западе?

А.Г.: Я же не промоутер, поэтому в жопе и сижу. У меня даже сайта нет.

 

Текст был опубликован в журнале «Профиль» №14 (16 апреля 2007 года).

Фото работ предоставлено «Мыстецьким Арсеналом». 

бачите помилку, пишіть сюди