Меню

ОНИ УСТАЛИ. ДУБЛЬ №2

 Сегодня в галерее Vozdvizhenka Arts (Киев) стартует проект «ОНИ УСТАЛИ» (работы из коллекции Андрея Супруненко).

В проект вошли работы 1990-2000-х годов Василия Цаголова, Павла Макова, Олега Тистола, Винни Реунова, Владимира Будникова, Влады Ралко и Романа Листвака из коллекции куратора и архитектора Андрея Супруненка. Сам коллекционер утверждает, что на всех произведениях художников лежит печать усталости от происходящего в украинской арт-сфере.

Андрей Супруненко, 2015.

ОНИ УСТАЛИ

Мне кажется, что они просто устали.

Устали от отсутствующей, а если и присутствующей, то бездарной критики. От подсмотренных «через плечо» пресс-релизов. Кстати от бездарных TV-передач «об ЭТОМ» (об искусстве) тоже. Ну и, конечно, от галеристов-дилеров-профанаторов и т.п.
Особо нужно сказать о потребителях – коллекционерах, «неустанно» возделывающих несуществующий, но такой желанный и манящий с его райскими кущами благоденствия, АРТРЫНОК.
Туда же все возможные аукционы – зарубежные и отечественные, аукционы со «своими покупателями».
От такого количества стрессообразующих факторов немудрено заиметь диагноз вроде «синдрома хронической усталости». Что впереди, кроме безнадеги и мрачной самоиронии?
Для этой выставки умышленно подобраны работы, датированные полными ожиданий и драматизма годами – самая ранняя – 1990 года, когда еще никто ничего не понимал, поздняя – 2005 годом – когда многое уже стало понятным.
Вроде потом и похожих лет было немало и люди все те же, но не было «помаранчевых» 2004/05, «кризисных» 2008/09 и «революционных» 2013/14.
Я выбирал эти работы сам, без определенной идеи – но потом она вырисовалась – всё это бескомпромиссное и прекрасное стало той, пусть тонкой, но прочной нитью соединяющей что-то из прошлого, что дорого и хочется помнить, и направленной в будущее, которое всем хочется предугадать.
Тут помогли и сами названия картин. В них отзеркалена извечная смесь вожделенного и воображаемого, как, например, в «Садах наслаждений» Ралко и «Оазисах» Будникова, исполненного надеждой – «Не говори: Нет!» Реунова, обыденного в «Трансформациях Франклина» Листвака – о «падшей» гривне, «Любовного Треугольника» Цаголова, и откровенной драмы в «Пражских Дневниках» Макова.
И ещё – все время думаю: готовы ли мы хоть чем-то пожертвовать ради сохранения культурной среды – пусть даже такой, которую мы имеем и которая в том числе формирует наше «сегодня».
Или максимум – посещение Арсенала на гламурные превью выставок четыре раза в год «людей посмотреть и себя показать».

А может быть, это Я устал?

 Ответ Александра Соловьева на тему, заявленную Андреем Супруненко.  

Ретроспективная утопия, мечта о «золотом веке» искусства – неотъемлемая часть его мифологии, в особенности – постмодернистской. Хотя, как интеллектуальный тренд постмодернизм уже давно и «вышел из моды», мы продолжаем находиться в стадии «после»-рефлексирования – в ощущении эпохи конца, а не нового начала. Ощущение прекрасного прошлого, невозвратимого «золотого века», постоянное оглядывание назад – в природе переживания времени, утекающего сквозь пальцы.. Вот тогда-то было хорошо, не то, что сейчас. Деревья были зеленее, солнце – ярче, интенсивность ощущений, приносимых искусством – сильнее. Ощущение утраты всего этого усугубляется переживанием иллюзорных возможностей «альтернативного» развития событий, которые мы стабильно упускаем. Иллюзорная «упущенная возможность» пойти по правильному пути, в нашем локальном случае – это переместиться из «зоны» маргинальности туда, где жизнь кипит, а рынок процветает. Быть бы нам тогда, «умным и бедным» одновременно, в мировом художественном мейнстриме, а не выживать в бесконечной «гонке с препятствиями».

Если смотреть на вещи объективно, «постмодернисткая усталость» с тюремным колоритом («Они устали» – татуировка на ступнях, которую делали «на зоне») в искусстве не отражается. Она накапливается в нас самих, наблюдающих за тем, что происходит сегодня здесь-и-сейчас, за бесконечной сменой власти и экономическими потрясениями. Ничего личного – сакраментальная утомленность, помимо экзистенциальных, имеет свои сугубо социальные причины. В этой стране, на этом рынке «стабильности нет» и не будет, художник обречен периодически начинать все сначала, утверждая себя в своем давным-давно заслуженном статусе. Жить с пониманием того, что все, что он делает, – это Сизифов труд, хочешь или не хочешь, а при дежурном обвале рынка, камень вновь придется катить под гору. Но, стоит рассматривать это с точки зрения наполовину полного стакана – есть дополнительный стимул всегда быть в тонусе, а не почивать на лаврах.

Художники не устали. Поколению девяностых — первой половины двухтысячных, которые составляют ядро коллекции Андрея Супруненко, еще далеко до выработки своего ресурса. Хотя, поностальгировать никому не возбраняется. Да, они уже давно стали классиками – как и классикой украинского современного искусства стали некоторые из представленных здесь работ.

Василий Цаголов – в по качеству этой фигуративной живописи, покрытой специфическими «пробелами», «слепыми пятнами», мало равных – было, есть, и уж наверняка будет. Заостренные до гротеска реалии «лихих 1990-х» он фиксировал (тоже, не без «ностальгии» за тотальным абсурдом ситуации) в сериях середины 2000-х «Блуждающая пуля» и «Служебный роман». «Любовь втроем» (2005) – из той же криминально-фантасмагорической оперы. Мистифицируя зрителя, тогда Цаголов утверждал, что работает в жанре «нового документализма». Хотя, законы жанра «живописного экшена» – провокационность и эпатажность – артистизму живописи, ни в коей мере, помехой не были…

Работа Олега Тистола 2002-го года из цикла «Национальная география» – этапная для своего времени, тоже уже стала частью истории. Художник здесь упражняется в оттачивании приема «теле-реализма». Отстраненно-холодная картинка с экрана с африканскими аборигенами, в отличии от того, что происходит вокруг, но не засвечено на экране, становится настоящей реальностью. Тистол прекрасно освоился в роли постмедийного живописца, который транслирует на холст медиа-реальность с нулевой степенью вовлеченности. Он расцвечивает африканских аборигенов украинским орнаментальным колоритом. «Воспевание красоты национального стереотипа» – его творческое кредо со времени «Волевой грани национального постэклектизма», причем, художник находит эту красоту там, где ее, казалось бы, быть не могло. В это объединение входил и Константин Реунов, работа которого 1990-го года – свидетельство незабываемой эпохи украинского живописного «трансавангарда»… Во времена «зеленых человечков» удивительным образом актуализируется тема «солдатиков» – старых советских игрушек из детства, всплывающих в офортах Павла Макова. Они действительно прикасаются к болевым точкам нашего сегодня. Во всех своих проектах Маков создает замкнутый символический мир утопии, утраченного рая, дантовского Paradiso perduto. В рай закрадывается архетипическая фигура воина-разрушителя – знак милитаризированного сознания времени… Работы Влады Ралко в стилистике нео-авангарда, нео-примитива с четко очерченными плоскостями локального цвета, выглядят необычно с учетом ее сегодняшней более экспрессивной манеры. Они действительно несут на себе печать времени и становятся свидетельством чрезвычайно динамичного развития художницы. Насыщены энергией ярких цветовых фонов и иероглифические пейзажи Владимира Будникова. Подводя черту, хочется отметить: несмотря на аберрацию восприятия, заключающуюся в формуле «раньше было лучше», в творческом плане у наших художников все по-прежнему хорошо, их золотой век не завершился. Механизм творчества дает возможность постоянного обнуления цикла. Что до по-прежнему неразрешимой проблемы социализации искусства – так все в одной стране живем, и здесь тоже все идет своим чередом, на чудеса надеяться не приходится…

бачите помилку, пишіть сюди
Поділитися сторінкою