КОЛЛЕКЦИЯ ДЛЯ ЛЮДЕЙ

gr

Борис Гринев — коллекционер, ученый — (Харьков-Киев) о коллекционировании как образе жизни, интересе к 1990-м в искусстве, об изобретательском шаге художника и многолетнем опыте собирателя искусства. 

 

«Четверть века занимает история создания частной коллекции украинского искусства Бориса и Татьяны Гриневых. Десятилетия страстного увлечения, тщательного изучения, поисков авторов и работ, знакомств с искусствоведами и художниками привели семью Гриневых к формированию очень четкой, конкретной цели и стратегии собственного собрания – это коллекция для людей. Доступность для изучения и демонстрации – отличительная черта коллекции, открытость в общении и сотрудничестве – яркая черта ее владельцев. Собрание Гриневых представляет украинское искусство второй половины XX XXI веков сквозь смену поколений, школ и явлений, благодаря чему можно уловить не только течение времени, но и изменение самого украинского общества». 

Галина Глеба

 

БОРИС ГРИНЕВ О КОЛЛЕКЦИИ И КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИИ

 

«Украинское искусство — уникальный и очень важный предмет коллекционирования»

В Советском Союзе украинское искусство считалось москвичами и ленинградцами сегментом южнорусского искусства. Не украинским искусством, хоть и со своим лицом, а именно южнорусским в составе большой страны. А ведь оно развивалось по своему курсу и отличалось от всего, что создавалось в Союзе. Да и сейчас разительно отличается от того, что происходит в России. С этой точки зрения украинское искусство – уникальный и очень важный предмет коллекционирования. И наиболее важным является в нем именно момент геополитического разлома, который предчувствовался, произошел, и продолжает на всех этапах отображаться художниками.

 

Исторический момент

В момент развала Союза невостребованным стало все, искусство в том числе. Но именно эта ситуация сделала искусство абсолютно доступным для приобретения. И в момент этой доступности искусства у меня появилась возможность его покупать.

Вместе с возможностью и желанием возник важный вопрос «Что собирать?». Марки, монеты, книги, контурные карты? Все первым делом кидаются за западным антиквариатом: он легко и быстро продается, что-то подделали-подкрасили и предложили. Первые «бемсы», финансовые потери и разочарования были связаны именно с подделками антиквариата. Эта ниша самая криминализированная. Все время пытаются обмануть, пользуются твоей неосведомленностью. В тот момент я и выбрал для себя сегментом коллекционирования именно украинское искусство.

Александр Ройтбурд, Мистическое обручение. Из цикла Всекидневният живот в Помпей, 1998, холст, масло, 150 x 100

Александр Ройтбурд, «Мистическое обручение». Из цикла «Всекидневният живот в Помпей», 1998, холст, масло, 150 x 100

 

О коллекциях неофициального искусства

Люди всегда собирали искусство своего времени. Коллекции неофициального искусства в Советском Союзе формировались потому, что государству оно не было нужно никогда: ни тогда, ни сейчас. Интеллигенция сама создавала интеллектуальный продукт, понимала его ценность, но не всегда могла заплатить нужную цену, так как интеллект так же был недооценен государством. В то время коллекционерами чаще всего становились врачи – их профессия этому способствовала. Ведь за услуги врача, в отсутствие денег, художники рассчитывались произведениями искусства – тем, что сами производили. Так собиралось искусство.

Система работает определенным образом: необходим спад на кривой интересов государства (востребованности внутри государства) интеллектуальной и художественной собственности, чтобы появилась возможность покупать хорошие работы. В советское время нонконформистское искусство покупали писатели, врачи – то бишь те, кто понимал его ценность. Всем остальным это было в лучшем случае не интересно.

Влада Ралко, Пальма, 2006, холст, масло, 100 х 80

Влада Ралко, Пальма, 2006, холст, масло, 100 х 80

 

О стратегии своей коллекции

Главная идея и стратегия развития нашей коллекции — ее публичность.

Наша цель состоит в том, чтобы коллекция жила в украинском обществе и была им востребована. Ведь мы собираем тот сегмент искусства, к которому у государства не доходили руки. Это часто искусство на разломе формаций, в момент распада империи. То, о чем еще не написана история искусства нашей страны.

Важен также системный подход. Нашу коллекцию мы строим как дом, кирпич за кирпичом создаем единый комплекс, который смог бы отразить конкретные направление, периоды и течения в искусстве страны. От шестидесятников сквозь девяностые годы и вплоть до современности мы стремимся показать, как плавно возникают и сменяют друг друга эпохи. Даже молодые художники, изменяя направленность украинского искусства и уходя в новые медиа, выстраивают свою практику на фундаменте и школе, которая здесь уже давно есть. Хотя часто это отрицают.

Для меня сейчас самое главное – образовательная составляющая. Мне хотелось бы, чтобы работы из коллекции попали в учебники, в курсы преподавателей, чтобы на примере этих работ учили студентов.

Коллекция должна быть открыта. Именно с этой целью мы создаем интернет-ресурс с максимальной информацией касательно конкретных произведений. Совсем скоро он будет доступен всем желающим.

Александр Аксинин, “Илье Кабакову”, 1981, офорт, 10х10 (1)

Александр Аксинин, “Илье Кабакову”, 1981, офорт, 10х10

 

О содержании коллекции

Наше собрание цельное и состоит из нескольких частей. В меньшей мере представлено искусство первой половины XX века. В основном это социалистический реализм. Но есть и конструктивисты в лице Ермилова и Косарева, есть бойчукисты, такие как Кравченко, Падалка, Музыка и другие. Конечно, это не так масштабно как, например, было собрано в харьковской коллекции Лучковских, или во львовской коллекции Витрука. Но зато у нас очень хорошо наполнен период 1960 – середины 1980-х — неофициальное украинское искусство и самые яркие его представители. Часто это люди, которые пострадали за свои идеи, работы которых попадали в спецхраны или вообще были уничтожены. К таким смело можно отнести Рыбачук и Мельниченко, Залываху, Горскую, назвав их «мучениками времени и официоза». Отлично представлен слом 1980-х – середина 1990-х, когда одно государство сменило другое. Этот период так же системно представлен региональными течениями и объединениями: хорошо наполнены Львов и Одесса, отлично представлены Харьков и Киев.

  • 17342035_10206619161676725_731314599_o
  • 17350988_10206619161236714_1149781877_n
  • 17393099_10206619161596723_1400092292_n
  • 17393059_10206619160996708_326073828_n
  • 17393069_10206619160516696_1404162_n
  • 17351052_10206619161316716_1952181024_n
  • 17342473_10206619161756727_715887766_o
  • 17349252_10206619161876730_1214372237_o
  • 17439566_1626241104083091_1357171183_n
 Фото из архива Татьяны и Бориса Гриневых

 

О современном искусстве в коллекции

Современное искусство – это хорошие 20% нашей коллекции.

Во-первых, коллекционирование произведений современных художников — это большой нескрываемый риск. Более-менее понятно и оценено временем все, что было сделано до 2000-х – ведь эти имена уже вошли в историю. История, конечно, еще не написана, но она уже озвучена и показана. А молодежь – это часто «стрёмно», но очень увлекательно.

Во-вторых, мы живем не в замкнутом пространстве: художники ездят на выставки, мы ездим на выставки. Стараемся много читать, смотреть и уделяем этому процессу немало времени, чтобы понимать тенденции и расширять свой кругозор.

В-третьих, гораздо лучше приходишь к пониманию тенденций, пользуясь консультацией экспертов. В особенности молодых профессионалов, которые, поверьте мне, разительно отличаются от искусствоведов и экспертов старшего поколения. Они прямо сейчас живут в этой молодежной среде. Только в консультациях с ними можно понять и оценить те трансформации, которые происходят сегодня.

Андрей Сагайдаковский, Рисунок с натуры, 1990-е, холст, масло, 159 х 110

Андрей Сагайдаковский, «Рисунок с натуры», 1990-е, холст, масло, 159 х 110

О художественной среде и сообществе

Те оценки, которые я слышу, и те коммуникации, которые происходят внутри этого сообщества, так или иначе, свидетельствуют о его качественной трансформации. Эта среда молодеет. Присмотритесь, как живо она реагирует на происходящие события, и, что самое главное, дает то, чего не было у людей старшего поколения, — очень четкие и конкретные оценки процессам. Раньше была проблема всеобщего захваливания, боялись кого-то обидеть и задеть чьи-то интересы. Часто искусствоведы вводили тебя своим словоблудием в ступор непонимания. Я видел, как откровенно плохо то, что я вижу, а из их уст это описывалось хвалебно и хорошо.

Сейчас молодые специалисты более критичны. Они уже гораздо больше видели, больше оценили, они имеют доступ и могут сравнить то, что происходит у нас в стране и за ее пределами. Могут оценить место каждого в этой системе. Именно поэтому я стараюсь пользоваться информацией, которую получаю из уст молодых экспертов.

Валерий Гегамян_Эскиз к картине “Апокалипсис”_ вторая половина 1980-х, картон, масло, 61х86

Валерий Гегамян. Эскиз к картине “Апокалипсис”, вторая половина 1980-х, картон, масло, 61х86

 

Опыт коллекционера

Коллекция – это не библиотека, в ней не должно быть собрано все просто потому, что в какой-то момент может вдруг понадобится Карл-Маркс или Ленин с полки. Со временем у нашей коллекции вырисовалась своя тематика и особенность. И, руководствуясь этим, мы углубляем и расширяем нашу коллекцию, а не просто наполняем ее.

Спустя годы и приобретая опыт, я перестал покупать просто понравившиеся произведения и начал формировать коллекцию. А это очень разные вещи.

Во-первых, уже нет замыленного взгляда. Во-вторых, я научился говорить «нет». Первое время было тяжело, потому что я видел ту безысходность, в которую попадали художники старшего поколения и часто оказывал материальную поддержку в обмен на работы. Но я давно перестал покупать искусство из жалости или симпатии к художнику как к человеку — это как спасать утопленника. Ведь если утопленника возьмется спасать непрофессионал, то на дно пойдут оба.

Валерия Трубина, La grande revolucion, 1993, холст, масло, 90 х 120 (1)

Валерия Трубина, La grande revolucion, 1993, холст, масло, 90 х 120

 

Физик-коллекционер или коллекционер-физик?

Коллекционированию сегодня уделяется ровно половина моей жизни. И не понятно, что в большей мере меня увлекает: профессиональная деятельность, или же внимание к этому сегменту своего развития.

Я известен в кругах физиков как коллекционер, но на мою профессиональную деятельность это не влияет. Пока еще не влияет. Но мне бы очень хотелось, чтобы это происходило.

У многих ученых есть свои хобби: кто-то играет на фортепиано, кто-то ходит в походы, кто-то стихи пишет. Но ни у кого из физиков нет такой коллекции современного украинского искусства. На то я и «белая ворона». Уже сегодня коллекция такая, что может потягаться и с депутатами, и с банкирами. Она видима на карте Украины.

Василь Цаголов, эскиз к картине Цветы зла из серии Лебединое озеро, 2010, холст, масло, 100 х 150

Василь Цаголов, эскиз к картине «Цветы зла» из серии «Лебединое озеро», 2010, холст, масло, 100 х 150

«Коллекция не только семьи Гриневых, но и страны»

Эта коллекция — бесспорно наша гордость, но создаем мы ее для людей. Под «наша» я подразумеваю, что коллекция не только семьи Гриневых, но и страны. Мы стараемся, чтобы люди имели к ней доступ.

Я бы поддержал инициативу создания музея частных коллекций. И очень часто излагал принципы, на которых может быть создан такой музей или центр.

Но признаюсь чесно, мне не хотелось бы на данном этапе расставаться со своими «детьми», то бишь с этими работами. Каждая из них прошла сквозь твое сердце, ум, сквозь тебя и вместе с ней ты прожил часть своей жизни. Она поделилась с тобой собой, а ты ее полюбил.

Наша коллекция — это хорошее музейное собрание. Я это понимаю. А вот как мы с этим поступим… Не скрою, я часто задумываюсь над этим. Но одно дело – собрать коллекцию, и совсем другое – создать вокруг нее инфраструктуру. Может бать в будущем удастся реализовать мою мечту и сделать некое пространство, возможно небольшой центр или музей, где можно было бы публично демонстрировать эти работы. Ведь они достойны этого. А до тех пор мы будем экспонировать, депонировать и исследовать произведения из коллекции.

Николай Новиков_ Композиция с ню_1990_крышка табурета, холст, лак_32,5х32,5

Николай Новиков. «Композиция с ню». 1990, крышка табурета, холст, лак. 32,5х32,5

 

Коллекционирование как феномен

Коллекционирование – это черта характера. У одних собирательство приобретает масштабы жизненной необходимости, у других — затухает и уходит в ноль.

Мне кажется, феномен коллекционирования присущ большинству людей, это живет в каждом человеке в той или иной степени: кто-то коллекционирует туфли, кто-то новую одежду, а кто-то — произведения искусства. И это становится неотъемлемой частью жизни.

Коллекционерам присуща любовь к хвастовству. Но можно хвастаться в закрытом режиме: выловить картину, закрыть за семью замкам, построить специальную комнату и показывать только приближенным и важным. А можно хвастаться открыто. Для этого важна честность в демонстрации своих возможностей и смелость в демонстрации своего вкуса.

Роман Минин, Врубайся! 2009, холст, акрил, 85 х 150

Роман Минин. «Врубайся!» 2009, холст, акрил, 85 х 150

 

О молодых в искусстве

Художник помолодел, арт-дилер помолодел, коллекционер помолодел, потому что помолодела наука и технологии. Для возраста характерна мудрость, замедленность в принятии решений, необходимость фиксировать историю. А молодежь коллекционирует совсем другое, им не так интересна история, но интересно время. Мы, люди в возрасте, часто отстаем от понимания той ситуации, которая складывается. А молодые разговаривают на общем для них языке современности. Может поэтому в нашей коллекции основной период – это 1960-е – 1990-е годы. Он нам понятен и близок.

Генриетта Левицкая, Сюита, 1968, 40,4 x 29,8

Генриетта Левицкая. «Сюита», 1968, 40,4 x 29,8

 

О поиске

Меня, как физика, волнует нетрадиционное, нешаблонное устройство головы человека. Тот момент, когда у этой головы наступает изобретательский шаг. Все, что делается в физике – это рутинные длительные исследования. Открытие происходит тогда, когда случается отклонение от нормы. Именно в этот момент ты наблюдаешь физический эффект. Вопрос вот в чем: это эффект неправильных измерений или объективный эффект, обнаруженный тобой в природе? Это и есть материал для дальнейшего исследования.

В искусстве так же. XX век очень интересен переломными этапами государств. Нескончаемые пейзажи утомительны своей однообразностью. Но бывают пейзажи, которые не просто отражают действительность, а проявляют сквозь нее тот самый изобретательский шаг художника.

С широким распространением компьютеров сегодня мы все видим то, что кто-то видел за 30-50 лет до появления подобной техники. Как это случается и что дает человеку эту уникальную способность смотреть и видеть иначе? Именно это является важным для искусства и для социума.

 

Разговаривала Галина Глеба

Титульное фото: Саша Маслов.

Фото работ из коллекции: Женя Никифоров.

бачите помилку, пишіть сюди