ЛУЧШИЕ ХУДОЖНИКИ ХХ ВЕКА

pod_dyur_onu2

Игорь Дюрич (Прага) Игорь Подольчак (Лодзь). Ежи Онух (Торонто) об участии Украины в «Венецианской биеннале» 2000-го года, о проекте «Фонда Мазоха» и его проекте «Лучшие художники ХХ века» в Lux Gallery (Лондон).

 

Проект «Лучшие художники ХХ века» Игоря Дюрича (Д.) и Игоря Подальчака (П.), представляющих арт-объединение «Фонд Мазоха», в 2000-м году должен был представлять Украину на «Венецианской биеннале». Почему это не произошло и как сложилась судьба этого проекта в разговоре художников с МіТЕЦ (М.).

 

Д. В 2000-м году в связи с Венецианской биеннале в нашем арт-мире возникла некая активность, так как Украина дозрела до участия в громком международном проекте. Карась пролоббировал этот вопрос, и был назначен комиссаром…
П. Он был назначен комиссаром, а куратором был выбран Онух.
Д. Онух нам объявил, что проводит закрытый тендер. Мы не знаем, кто в нем принимал участие, он только сказал, что обратился к трем художникам. Мы сгенерировали концепт «Лучших художников ХХ века», и Онух на нем остановился. Тогда был еще жив замечательный художник Раевский – человек с конспирологическим стилем мышления и с неким четким пониманием борьбы за место. Он в то время вел беспощадную борьбу с «банабаками», так он называл тандем Савадов-Сенченко. Раевский с ними боролся кулуарно. Нас тогда это не интересовало, потому что мы не киевские художники. Но Раевский понял, что пришло время определяться, кто самый главный для вечности художник и начал проявлять чудеса какой-то организации, смог под ружье поставить всех, у кого были какие-то претензии. Даже подружился с заклятыми врагами – Савадовым, к примеру.


М. Появилась перспектива против кого-то дружить?

Д. Они даже «Союз Художников» привлекли к процессу борьбы за место на биеннале, наладили контакт с Жулинским, который был вице-премьером по гуманитарке. В результате появилось замечательное заявление в газете «Литературная Украина».

podolchak_studwork_2004_22

Студийная съемка

Это было «Обращение «Союза художников», подписанное всем главами областных организаций «Союза», направленное против Онуха – гражданина не Украины, мол, как же он может представлять Украину на международной биеннале. И в результате нас победили.
П. Не нас. Онуха победили.
Д. Мы не боролись, потому что в процессе работы над проектом, он «обрастал мясом», нам было интересно над ним работать. В какой-то момент Игорь очнулся и задался вопросом: «Это же Украина? И что? Украину на биеннале может представлять Фонд Мазоха? С таким проектом? Возможно ли это?» Я почесал репу и ответил: «Нет. Это невозможно. Это не может быть никогда».
П. Онух тоже понимал ситуацию и не боролся. Против него боролись, он – нет. Были судебные иски к нему. Он был ответчиком.
Д. В этой ситуации все объединились против нас, и было очень странно, что все киевские художники устремились паковаться в один вагончик, в какую-то палатку, при этом – каждый из участников сам по себе был замечательным художником и мог бы представлять отдельный проект. Будто участие в биеннале было один раз и навсегда, и если ты не первый, жизнь закончится. Было смешно и жалко за этим наблюдать. В результате, отношения, которые у нас к тому моменту сложились с киевскими художниками, на этом эпизоде закончились.

dyurych2

Игорь Дюрич

М. Расскажите о сути вашего проекта.

 


П. Мы его показали в Лондоне. Но только его видео-проекцию, поскольку галерея, нас представляющая, специализировалась на медиа-искусстве. Концепция выставки была о том, что современное искусство, сказав «А» не сказало «Б», то есть тезис, что каждый может быть художником и все может быть искусством, до конца не был отработан. Мы хотели сказать, что лучшие современные художники разные, и лучшие художники ХХ века – это политики, диктаторы, террористы, сексуальные маньяки…

 

М. На тот момент это была свежая идея? Сегодня это очевидно.


П. Впервые ярко она проявилась в 2001 году после теракта в Нью- Йорке, кажется Штокхаузен тогда сказал, что этот теракт — это самое великое искусство начала века. Наша выставка в Лондоне открылась через неделю после событий в Нью-Йорке, и были протесты, мол, почему у вас террористы – художники?
Д. Эти художники были брендами.
П. И под эти бренды мы выпускали продукцию, которая имела свою рекламу.

 


М. О каких художниках вы говорите?


П. Хусейн, Хрущев, Фрейд, Эйнштейн, Мао Дзе дун, Гитлер, маньяки – Де Сальво и так далее.
М. Как вы попали в лондонскую галерею ?
Д. Благодаря Онуху.
П. К сожалению, нам пришлось под каждого художника сделать редукцию — видео-проекцию. Мао был видео-художником и акционистом, Хрущев занимался ленд-артом, к примеру – построил в Берлине стену, засаживал поля кукурузой. У каждого из художников, представленных нами, есть свой корпус произведений.
Д. Мы предполагали вести активную компанию на биеннале – выпустить майку с Хрущёвым со слоганом «Вы не художники, вы пидарасы!», и распространять эту продукцию среди кураторов и критиков. Из каждого художника мы сделали бренд, под который выпускались определенные товары, и к каждому товару сделали рекламную компанию.


М. Резонанс в Лондоне был?


П. Выставку таки закрыли раньше. Она продлилась всего дней десять.
М. Кто закрыл?
П. Это публичная галерея…
Д. В это время прошли теракты еще и в Лондоне.
П. Какая-то общественность отреагировала и нас политкорректно попросили сократить время выставки.

 

pod_dyur_onu

Игорь Подольчак

М. Ее восприняли как пропаганду насилия?


П. Как определенную неуместность в контексте событий.


М. Вы считаете, она была уместной?


П. Сверхуместной. Она касалась вопросов: где искусство, где его границы, что можно считать искусством, а что нет? У Гельмана подобная тема возникла в связи с нашим проектом «Последний еврейский погром». Является ли искусство территорией безопасной? Осознают ли зрители свою ответственность и готовы ли принимать условия игры, предложенные художником?
Д. Готовы ли подвергаться риску, нести некие моральные и физические издержки. Нас всегда интересовало исследование границ искусства.

 

 

204707_1043389

Єжи Онух, куратор проекту «Кращі художники ХХ століття»
Після скандалу з Венеційською бієнале, проект «Кращі художники ХХ століття» британці запросили до Лондону в некомерційну галерею Lux Gallery. Наша експозиція була обмежена і простором галереї, і технічними можливостями, тому що вона спеціалізувалася на медіальному мистецтві. З багатьох причин цей проект не мав тої глядацької реакції, на яку був спрямований. Відбувся він у 2001 році через місяць після того, як підірвали висотки в Нью-Йорку.
Люди були перелякані, і коли приходили на виставку, їхній страх лише поглиблювався. Згадки про жахливі події в Америці, які публіка не так давно споглядала на своїх домашніх моніторах, були ще не забутими. Людина любить дискомфорт, коли ходить у кіно на фільми жахів, але там вона відчуває себе захищеною, бо знає, що це фільм. Заходячи в галерею на наш проект, глядачі бачили, що художники пропонували огляд сучасної історії за допомогою тих же ж моніторів, де транслювалися жорсткі і брутальні медіальні штучки. Це був тотальний дискомфорт, шок. Люди виходили з галереї, і здавалося, хотіли забути про це.
Ми стикнулися з проблемою, коли проект з мистецького контексту перейшов в контекст актуальних новин — майже кон’юнктурної реакції митців на те, що сталося у Нью-Йорку. Але в ньому не було кон’юнктури, бо ідея народилася задовго до подій в Америці.

Можна сказати, що цей проект був провідницьким. Він торкався тих подій, які відбулися і нагадував, що усе може повторитися знов. «Мазохісти» експериментували з певними поняттями та іміджами. Це для них було спробою втекти від реальності, але в документації образів вони настільки щільно підійшли до реального світу британця, що глядач емоційно був не здатен рефлексувати на мистецький контекст проекту.
Наприклад, в експозиції було відео, на якому було відзнято процес вмирання горобців. Насправді вони не вмирали, а їх лише присипляли, і через хвилин 15 вони знов «оживали». Ми не знали, що в Англії тоді вже не було горобців, бо їх всіх перебили, і для багатьох людей показ цих птахів, з якими щось діялося – було персональним переживанням і дуже дискомфортним зіткненням. Ми могли, звісно, погратися зі сприйняттям публіки, і вивести цей проект в поле суперактуальної події, але не я, не «Мазохісти» не є маніпуляторами, ми можемо маніпулювати певними змістами, але не кон’юнктурними стереотипами.

Этим материалом МіТЄЦ открывает публикацию статей о деятельности «Фонда Мазоха».

бачите помилку, пишіть сюди